Часть I · Спрос
Глава перваяРостов
Город считает очереди. Стас считает спрос.
читать
Город понимает себя с полуслова
≈ 6 минЖара стояла над Ростовом третью неделю и была единственным, что в городе отпускали без очереди и без лимита.
Всё остальное отпускали так. В чате «Бензин Ростов и область (без политики)» состояло сорок две тысячи человек, и утро там начиналось раньше, чем в самом городе. В шесть ноль четыре человек с ником Дон Педро 161 писал: «Малиновского живая, 92-й есть, хвост от шиномонтажа».
В шесть десять его спрашивали: «от какого, их там три». В шесть одиннадцать он отвечал: «от дальнего», — и больше вопросов не было. Город давно понимал себя с полуслова, как семья, где все болеют одним и тем же.
К семи подтягивалась аналитика: где дают, где дают по двадцать литров, где только по QR, где табло светится человеческой ценой, но колонка не работает, а где работает, но по такой цене, что дешевле толкать. Отдельные романтики продавали место в очереди за пятьсот рублей. Отдельные реалисты покупали. В шесть тридцать кто-то спросил, что ночью хлопало на Александровке, и ему никто не ответил, потому что про это был другой чат.
Приколотое сообщение админа висело с мая: «Продажа топлива с рук — бан. Политика — бан. Всем добра». Добра в чате было много.
Стас позвонил во вторник, в самое пекло, и голос у него был такой, каким сообщают о рождении сына.
— Лёх. Есть тема.
— Какая?
— Не телефонная. Приезжай.
— У меня бензина — туда и обратно, — сказал Лёха чистую правду.
— Обратно не понадобится, — сказал Стас и заржал. — Шучу. Приезжай, заправлю.
От Таганрога до Ростова семьдесят километров, и на них Лёха насчитал шесть очередей. Считал он их уже автоматически, как раньше считал битые машины на обочинах. У Самбека хвост тянулся метров на восемьсот: из окон торчали локти, над крышами плавился воздух.
В Чалтыре на сетевой заправке висел лист А4: «СВОБОДНОЙ ПРОДАЖИ НЕТ». Ниже кто-то приписал от руки: «и не будет». Ещё ниже, другим почерком: «а когда была?»
Ехал Лёха на своих запасах. Запасы у него имелись, потому что Лёха был из людей, у которых всегда есть: ключ на тринадцать, изолента, прокладки под любую голову и двадцать литров в железной канистре. Канистру он держал полной не на чёрный день, а из принципа: пустая канистра — не канистра, а ведро с крышкой.
Очередь или спрос
≈ 4 минСтаса он нашёл там, где тот и обещал: на Малиновского, в очереди, двадцать девятым. Стас стоял здесь третий час и место своё не отдал бы никому, даже себе.
— Садись, — сказал он, перегнувшись через сиденье и толкнув дверь. — Только не хлопай, у неё нервы.
«Камри» у Стаса была двенадцатого года, цвета мокрого асфальта, и находилась в том возрасте, когда машина уже не стареет, а держится. Сам Стас был в поло, в шортах и в настроении. Настроение было надето поверх всего остального и сидело как влитое.
— Смотри. — Стас положил телефон на торпеду экраном вниз, что означало высшую степень серьёзности. — Что ты видишь?
Лёха посмотрел вперёд. Впереди стояло двадцать восемь машин.
— Очередь.
— Очередь, — согласился Стас с удовольствием учителя, которому попался способный. — А я вижу спрос. Двадцать восемь машин спроса. И так по всему городу, по всей области, до самого моря. Теперь внимание, вопрос: что бывает там, где спрос есть, а предложения нет?
— Драка, — сказал Лёха.
У колонки как раз начиналась драка. Мужик в шортах хаки заливал четвёртую канистру. Очередь сначала комментировала, потом делегировала: вышел плотный дядька из белой «Гранты». Дрались они недолго и обстоятельно, как дерутся трезвые взрослые люди, не дравшиеся со школы, — больше держали, чем били. Снимало человек шесть. Заправщица смотрела через стекло с лицом человека, который видел море. Кончилось ничем: оба вернулись в очередь. Из очереди не уходят.
— Во, — сказал Стас с нежностью, будто драку заказал сам, для наглядности. — А теперь слушай тему.